Ботик Петра I "Св. Николай"
Авторский проект строительства полномасштабной Реплики исторического судна

[ главная | все статьи]


Веселаго Ф.Ф., «Русская старина», 1871 г.,Т.IV, №11, Стр.463-482.,
Коллекция М.Вознесенского «Русские Мемуары»., © Сетевая версия – Бойцов А., 2007 г.

Rambler's Top100


приложение к «РУССКОЙ СТАРИНЕ». т. IV , стр. 463 — 482.

Здесь место иллюстрации к статье, ПОСМОТРЕТЬ

Дозволено цензурою С-Петербургъ, 28 октября 1871 г.
Печатня В.И. Головина, Владимірская, №

 

ДЕДУШКА РУССКАГО ФЛОТА.
1688 —1832.

 

Старинный петровскій ботикъ, носящій почетное названіе Дедушка русскаго флота, представляетъ одинъ изъ драгоценнейшихъ русскихъ историческихъ памятниковъ. Его уважаютъ какъ святыню и оказываютъ почести какъ живому существу. Начало такого благоговейнаго почитанія ботика положено самимъ великімъ царемъ, который чтилъ въ немъ предметъ, бывшій ближайшимъ поводомъ къ созданію русскаго флота.
ІІотешныя плаванія Петра, начавшіяся на Яузе, на ботике «Дедушке», постепенно принимая более и более серьезное направленіе. быстро отъ Яузы перешагнули къ океану; а потомство ботика, разросшееся въ сильные флоты, пріобрело для Россіи на севере и на юге значительныя пространства морскихъ береговъ и своими боевыми подвигами успело заслужить уваженіе луч-шихъ тогдашнихъ флотовъ.
Петръ чествоваль свой ботикь, какъ одного изъ достойнейших своихъ сотрудниковъ; вь немъ онь какъ бы олицетворялъ великую идею созданія флота и, съ другой стороны, почестями, отдаваемыми ботику «деду» выражалъ свою признательность заслугамъ славныхъ внуковь.
Преемники великаго царя относились къ ботику съ такимъ же уваженіемъ. и если по какому-нибудь важному случаю ему при-ходилось показываться предъ-народомъ, то явленіе это всегда было торжественно и сопровождалось почти царственными почестями.
Императоръ Николай Павловичъ, которому наш флотъ обязанъ своимъ возрожденіемъ, въ последній разъ выводилъ «де-

464

душку» на кроншдадтскій рейдъ, где для встречи его собранъ былъ почти весь балтійскій флотъ. Чтобы дать понятіе, съ какимъ уваженіемъ отнесся въ этомъ случае къ Петровскому ботику покойный государь, довольно сказать, что онъ самъ трудился надъ составленіемъ церемоніала и общій планъ торжества былъ написанъ собственною его рукою.
Въ будущемъ 1872 году, въ двухсотлетнюю годовщину рожденія Петра Великаго, дедушке русскаго флота предстоитъ посетить Москву, которая не видала его полтора столетія. По хо-датайству его императорскаго высочества генералъ-адмирала флота, 12-го прошедшаго апреля, высочайше повелено перевезти Петровскій ботикъ въ Москву, для помещенія въ морскомъ отделе политехнической выставки.
Такимъ образомъ, старый ботикъ — «дедушка», после долгаго отсутствія вновь явится въ первопрестольную Москву, которая, несмотря на свое удаленіе отъ морей, была истинною колы-белью русскаго флота: на Яузе происходили первыя плаванія Петра; на Сухаревой башне помещалось первое морское учи-лище или школа математическихъ и навигацкихъ наукъ; первыя галеры, бывшія подъ Азовомъ, строились подъ Москвою въ селе Преображенскомъ, и въ 1688 году, также близъ Москвы, совершенно случайно попался на глаза юному царю знаменитый впоследствіи «дедушка» русскаго флота. 0 находке ботика и важныхъ ея следствіяхъ, самъ Петръ пишетъ следующее *): «Случилось намъ быть въ Измайлове, на льняномъ дворе и гуляя по амбарамъ, где лежали остатки вещей дому деда Никиты Ивановича Романова (двоюроднаго брата царя Михаила Федоровича), между которъми увиделъ я судно иностранное, спросилъ Франца (Тимермана) что то за судно? онъ сказалъ, что то ботъ англійскій. Я спросилъ: где его употребляютъ? онъсказалъ, что при корабляхъ, для езды и возки. Я паки спросилъ: какос преимущество имеетъ передъ нашими судами (понеже виделъ его образомъ и крепостію лучше нашихъ)? Онъ мне и сказалъ, что онъ ходитъ на парусахъ не только что по ветру, но и противъ ветру; которое слово меня въ великое удив-

*) Собственноручная записка Петра Великаго: «0 начале судостроенія въ Россіи», хранящаяся въ государ. архиве.

465

леніе привело и якобы неимоверно».... Этотъ «ботъ англійскій» и сделался дедушкою русскаго флота.
При взгляде на него душа страстнаго моряка сказалась въ Петре и охота къ водянымъ потехамъ стала быстро возростать. Немедленно по указанію Тимермана, учителя Петра, отысканъ былъ старикъ голландецъ Карштенъ-Брантъ, служившій на корабле Орле*) товарищемъ корабельнаго пушкаря, а теперь заработывавшій себе хлебъ столярнымъ мастерствомъ. Онъ исправилъ ботикъ, сделалъ къ нему мачту и парусъ, и сталъ съ Петромъ кататься на Яузе. Но какъ река для лавировки была тесна, то ботъ перенесли въ Просяной прудъ. «Но и тамъ немного авантажу сыскалъ, пишетъ Петръ, а охота стала отъ часу быть более». Съ того времени ботикъ оставался въ Москве до последнихъ годовъ царствованія Петра Великаго.
Въ начале 1722 года, царь посетилъ Москву и, празднуя заключеніе Ништадтскаго мира, открывавшаго для Россіи Балтій-ское море, собирался въ новый походъ для завоеванія Каспійскаго. Въэто время Петръ оканчивалъ книгу морского регламента, напоминалъ москвичамъ о флоте, катаясь въ маскарадной процессіи по улицамъ, на особо устроенныхъ судахъ, и вспомнивъ о родоначалыіике флота, старомъ ботике, задумалъ перевезти его въ Петербургъ, поближе къ морю.
Корабельному подмастеръю Пальчикову поручено было исправить ботикъ и, на докладе его, самимъ государемъ сделаны резолюціи:

*) Сожженномъ въ Астрахани Стенькою Разинымъ.

466

26 января (1722 г.) живописцу Ивану Петрову Зарудному были отданы надписи на «тумбу», приготовляемую для постановки ботика. Тумба эта была четыреугольное подножіе, украшенное картинами, сделанными, вероятно, по мысли Петра, темъ же художникомъ. На стороне, соответствующей корме, было нарисовано море и надъ нимъ надпись децкая утеха; а на стороне носа, также надъ моремъ, надписъ: принесла мужескі тріумфъ. Съ одного бока подножія нарисованъ былъ корабль, идущій подъ парусами, и галера подъ веслами и надъ ними надпись: отъ Бога симъ токмо полученъ. На другомъ боку: Ноевъ ковчегъ и надъ нимъ радуга, соединяющая два укрепленные приморскіе города. Къ ковчегу летитъ голубь съ ветвію и надъ нимъ иадпись: сей вожделенный вестникъ **).
Не совсемъ понятный смыслъ картины объясняется сходнымъ съ нею изображеніемъ на медали, выбитой въ память заключенія Ништадтскаго мира. Представленные на ней, соединенные радугою, города были: Петербургъ и Стокгольмъ, надъ которыми находилась надпись: соединены узами мира. Присутствіе же Ноева ковчега объяснилось другою надписью, служащею про-долженіемъ первой: «Въ Нейштадте после потопа северной войны 1721г.». ***), прим.А.Б. Картины и надписи подножія сохранились на одномъ совре-

*) Подлииный докладъ бомбардиръ-лейтенанта Филипа Пальчикова сообщенъ «Русской Старине» его правнукомъ А. В, Пальчиковымъ. Ред.
**) Госуд. Арх. Кабинет. делъ отд. 1, № 39.
***) Изображение медали можно посмотреть здесь: ЛИЦЕВАЯ СТОРОНА, ОБОРОТНАЯ СТОРОНА

467

менномъ рисунке, гравированномъ Иваномъ Зубовымъ и, конечно, разсмотренномъ самимъ царемъ. Рисунокъ состоитъ изъ двухъ половинъ: на одной видна корма и одинъ бокъ ботика съ соответствующими частями подножія, а на другой половине носъ ботика и другой бокъ. На этой части рисунка, на карнизе подножія у самаго пола, находится следующая надпись: «Въ семъ же 1722 году, ботикъ сей первее народу выставленъ и презентованъ того ради. понеже Богоданнымъ ныне миромъ, плоды его паче известны н крепко утверждены стали и миръ сей плодомъ его не ложно нарещися можетъ». Кроме того сверху ботика, на каждой половине рисунка находятся надпіси, относящіяся къ исторіи ботика. На левой половине рисунка: «Судно сіе водное, хотя мерою малое, и только къ потешному на малыхъ водахъ- игранію построенное, но потомъ явилося аки плодоносное семя великаго въ Россіи корабельнаго флота, и вину подало следовавшимъ преславнымъ деламъ, таковьмъ случаемъ, или паче Божіимъ смотреніемъ: державнейшій государь Петръ Великій, императоръ и самодержецъ всероссійскій, еще въ начале царствованія своего, пришедъ въ некоторое время въ Измайловъ, и гуляя по амбарамъ, где лежали остатки вещей дому деда его Никиты Ивановича Романова, увиделъ между оными судно сіе: и понеже было иностранное, и въ Россіи невидаемое, спросилъ о употребленіи и действіи его, у искуснаго некоего при себе иноземца. Отъ ответа же онаго увидевъ, какъ дивно на парусахъ ходитъ, великую возъимелъ охоту употребить онаго къ плаванію. И такъ первее самаго судна сего ходу на реке Яузе отведавъ, скоро на озере Переяславскомъ сделанными повеленіемъ его величества большими судами любопытство свое лучше исполнилъ. Тоей же охоты и на другомъ ширшемъ озере Кубінскомъ, а потомъ и на море Беломъ или Архангельскомъ съ радостію употребилъ. Отъ таковыхъ же водоплавныхъ утехъ, двигнулся всеприлежнымъ попеченіемъ и къ пре-нолезнейшему».
Въ надписи на правой половине рисунка продолжается тотъ же разсказъ: «И къ преполезнейшему а до толь въ Россіи незнанному делу, самаго себе, и другихъ при себе въ Голландіи и Англіи, какъ къ строенію, такъ и къ плаванію корабельному обучилъ, и великій россійскій флотъ сделалъ, каковый зрится

468

ныне, и умножатися непрестаетъ; отъ чего Россія усугубленную силу возымевши, многія преславныя получила викторіи, расширила пределы своя, врата себе къ сообщенію честныхъ наро-довъ отверзла, и благополучіе свое благословеннымъ миромъ укрепила, сильна и славна отъселе, и врагомъ страшна. Такое сіе малое судно яко доброе семя было премногой намъ пользы; и того ради достойно сущи и ведомо и видимо быти на хартіи сей изображено показуется».
«Нарицается же судно сіе Ботъ Англійской. Ботъ по виду своему между суднами, англійской же по делу и мере англійской архитектуры: на желаніе бо вышеупомянутаго деда императорскаго величества, мужа въ Россіи, къ честнымъ искуствамъ, надъ тогдашный обычай, быстро охотнаго, судно сіе въ Англіи сделано, и оттуда въ Москву привезено».
Въ 1722 г. доставленіе ботика изъ Москвы въ Петербургъ поручено было гвардіи сержанту Кореневу, который 29 января получилъ следующій высочайшій указъ:
«Ехатъ тебе съ ботикомъ и вестъ до Шлиссельбурга на ямскихъ подводахъ и будучи въ дороге смотреть прилежно, чтобъ сго не испортить, понеже судно старое, того ради ехать днемъ, а ночью стоять, и где есть выбоены спускать по тихоньку».
«Такожъ нигде по городамъ и по деревнямъ во дворы и улицахъ его не ставить для опасенія отъ пожаровъ, а где позо-ветъ случай съ онымъ остановиться, то ставить его вне городовъ и деревень на поляхъ далее отъ строеніевъ и ставить къ нему часовыхъ, для чего дается тебе капралъ и 12 человекъ солдатъ. А пріехавъ въ Шлисселъбургъ, объявить оный коменданту, чтобъ его поставитъ въ городе на площади противъ церкви и велелъ бы его накрыть и ему сержанту съ капраломъ и съ солдатами остаться до указу въ Шлиссельбурге при томъ ботике и беречь отъ всякихъ случаевъ»*).
Подорожная Кореневу, данная вместе съ указомъ, заключала следующее:
«Отправленъ отъ насъ гвардіи нашей сержантъ Кореневъ съ ботикомъ въ Шлиссельбургъ, и при томъ ботике капралъ съ

*) Слова напечатанныя разрядкой вписаны рукою самого государя. Государственные Арх. кабин. дела, отд. I , Д» 39, стр. 529.

469

12 человекъ солдатъ и 2 матроса. Того для отъ Москвы до Твери, до Новгорода и до Шлиссельбурга везде по городамъ и по ямамъ, подъ помянутый ботикъ и обретающимся при немъ людямъ, давать по 16 подводъ безъ всякаго задержанія, имая на оныя прогонныя деньги по указу, а ежели въ пути потребны будутъ какія путевыя припасы, или где мостъ сделать и то все управителямъ техъ местъ, где что потребно будетъ, исправлять безъ всякаго медленія и отговорки» *)..
Отъ того же числа шлиссельбургскому коменданту полковнику Бухольцу данъ высочайшій указъ:
«Посланъ отъ насъ отъ гвардіи сержантъ Кореневъ въ Шлиссельбургъ съ ботикомъ стариннымъ и когда онъ тотъ бо-тикъ въ Шлиссельбургъ привезетъ, тогда поставивъ его въ городе на площади противъ церкви какъ возможно далеко отъ деревянныхъ строеній, дабы огъ пожару безопасно было, и вели оный накрыть, и смотри прилежно, чтобы тотъ ботикъ чемъ не былъ поврежденъ**).
Все эти предосторожности показывали только особенную заботливостъ государя о сохраненіи ботика, на самомъ же деле перевозъ его не могъ представить большихъ затрудненій.
Дедушка русскаго флота величиною не превосходитъ небольшую шлюпку и веситъ менее 80-ти пудовъ. Длина его 19 футъ 9 дюймовъ, ширина 6 футъ 5 дюймовъ, высота отъ киля до верха 2 фута 8 дюймовъ. Высота мачты 21 футъ и флагштока 8 футъ 9 дюймовъ. Онъ выкрашенъ красною краскою и по борту его идетъ полоса состоящая изъ треугольниковъ, белаго, краснаго и зеленаго цветовъ. Надъ этою полосою въ кормовой половине, на несколько возвышенной части борта, по черному полю нарисована желтою краскою гирлянда.
На корме съ наружной- стороны представленъ старецъ съ посохомъ, въ белой одежде и красной шапке съ крестомъ. Съ левой стороны старца домъ, а съ правой судно, идущее подъ парусами. Все это резное изъ дерева, также какъ и две головы, въ роде львиныхъ, находящіяся подъ первою картиною. Съ внутренней стороны кормы, въ черномъ поле на беломъ щите нари-

*) Арх. кабин. Делъ, отд. I , № 39, стр. 530.
**) Госуд. Арх. кабин. делъ, отд. І, № 39, стр. 531.

470

сованъ русскій гербъ. Артиллерія ботика состояла изъ четырехъ маленькихъ чугунныхъ орудій.
Въ мае 1723 г., ботикъ былъ торжественно встреченъ въ Петербурге. 27 мая государь самъ отправился за нимъ въ Шлиссельбургъ, и 29 императрица съ министрами и «генералитетомъ» прибыла въ Невской монастырь, къ которому пошли также все суда, принадлежащія частнымъ лицамъ и составлявшія, такъ-называемый, Невскій флотъ. По поводу этой встречи, техъ изъ жителей Петербурга, которые не явились со своими судами къ торжеству, государь жестоко оштрафовалъ. На представленномъ списке неявившихся, онъ собственною рукою написалъ: взять за такую знатную вину по 15 рублей за каждое судно — сумму, для того времени, весьма значительную.
Въ 7 часовъ вечера прибылъ государь на «ботике» къ Нев-скому монастырю. Съ нимъ находился басъ Иванъ Михайловичъ Головинъ и капитанъ-командоръ Иванъ Акимовичъ Сенявинъ. Ботикъ сопровождали яхта, на которой царь ездилъ въ Шлиссельбургъ, и 9 галеръ.
Суда, находившіяся у монастыря, приветствовали ботикъ приспущеніемъ флаговъ, звуками трубъ и литавръ и пушечными выстрелами, которые сопровождались салютомъ изъ орудій со стенъ монастыря. Ботикъ отвечалъ тремя выстрелами изъ своихъ пушечекъ, на галерахъ также стреляли и били въ барабаны. Къ ботику поставленъ былъ почетный караулъ отъ Преображенскаго полка *).
Въ дснь рожденія государя, 30 мая, ихъ величества и бывшія съ ними знатныя особы, отслушали заутреню въ Невскомъ монастыре и въ 9-мъ часу утра, въ сопровожденіи судовъ Невскаго флота, отправились съ ботикомъ къ Троицкой площади.
При появленіи ботика «отданъ былъ ему комплементъ пушечною стрельбою со всего города (Петропавловской крепости) одинъ залпъ, а потомъ лсйбъ-гвардія (построснная у троицкой пристани) беглымъ огнемъ одинъ же залпъ, и потомъ съ адмиралтейства».
«А какъ его всличество изволилъ прибыть на помянутомъ ботике къ Троицкой пристани, тогда палили съ города паки

*) Дневникъ Берхгольда, за 29-е мая 1723 года.

471

второй разъ изо всехъ же пушекъ, а какъ изволилъ выдти после литургіи изъ церкви Святыя Троицы, палили третій разъ изъ пушекъ со всего-жъ города, на городу поднятъ былъ штандартъ, и потомъ кушали все знатныя персоны въ сенатскихъ палатахъ и веселились довольно, где изволилъ присутствовать его величество своею особою; къ вечеру учиненъ былъ на воде фейверкъ близъ Троицкой пристайи, пусканы ракеты верховыя и водяныя, и заженъ былъ фейверкъ, и потомъ, по-полуночи, разъехались *).
Въ этотъ день за обедомъ, въ присутствіи государя, предложено было только четыре тоста, которые сопровождались салютами царской яхты или, какъ ее тогда называли, «Транспорта», стоявшей на Неве и разцвеченной флагами. Первъй, обычный въ начале всякаго подобнаго пира, былъ тостъ — во славу Божію, второй— въ честь августейшаго новорожденнаго; третій — въ честь дедушки русскаго флота, и четвертый—-за здоровье семейства Ивана Михайловича (Головина), то-есть, за благоденствіе русскаго флота, потому что Головинъ, былъ главное лицо по части кораблестроенія **).
После этого торжества, ботикъ былъ поставленъ въ адмиралтейство и о томъ, какія принимать предосторожности для сохраненія его, въ случае опасности, капитанъ-командоромъ Синявинымъ объявленъ былъ следующій царскій указъ:
«Сего іюня, 2 дня, его императорское величество изволилъ приказать мне, чтобъ во время грому и молніи все люди, но-чующіе въ адмиралтействе на обеихъ вахтахъ, морской и сухопутной, были въ осторожности и съ пожарными инструментами въ готовности, а когда какое несчастіе отъ грому или отъ огня (отъ чего Богъ да сохранитъ) случится, тогда б о т ъ, который, по имянному его императорскаго величества указу, поставленъ на верфи сего же іюня 2 числа, оставляя другія нужды, спускать на воду, чтобъ оному никакого поврежденія не было ***)».
Въ августе месяце государь пожелалъ сделать почетный пріемъ дедушке русскаго флота среди его взрослыхъ много-

*) «Повседневныя» записки, веденныя въ санктпетербургской комендант-ской канцеляріи.
**) Дневиикъ Берхгольца, за 30-е мая 1723 года.
***) «Главн. Мор. Арх. Дел. Адм. Кол.», 1723 г., № 20, стр. 560

472

численныхъ внуковъ. По этому случаю къ Котлину собранъ былъ флотъ изъ 20-ти линейныхъ кораблей и одного фрегата*), не считая мелкихъ судовъ. Три изъ кораблей имели 90 и более ору-дій, четыре 88; меньшее число орудій на корабле было 54; а общее число на корабляхъ и фрегате около полуторыхъ тысячъ.
Флотъ состоялъ подъ начальствомъ генералъ-адмирала, графа Ф. М. Апраксина, авангардіею командовалъ адмиралъ Крюйсъ а арріергардіею государь, подъ именемъ адмирала Петра Ми-хайлова **). Вице-адмиралъ князь Меньшковъ имелъ свой флагъ на одномъ изъ кораблей кордебаталіи.
7-го августа, генералъ-адмиралъ далъ следующій «ордеръ, какимъ образомъ для встречи ботика каждому кораблю чинить пушечную пальбу».
«1) Когда генералъ-адмиралъ съ корабля своего будетъ стрелять изъ пушекъ, и когда 7 выстреловъ пройдетъ, тогда всемъ кораблямъ зачать вдругъ и выстрелить изо всехъ пушекъ и потомъ немедленно заряжать пушки».
«2) Когда ботикъ противъ котораго корабля проходить станетъ, а еще нс поровняется, тогда тому кораблю спустить свой командующій флагъ или вымпель до дека и зачать стрелять изо всехъ пушекъ, пушка за пушкою, а для поспешенія поставить у всякой пушки съ фитилемъ и какъ возможно скорее стрелять, дабы въ то время выстрелить, пока ботъ его проходитъ и дать время другому кораблю за нимъ стоящему стрелять, а когда выстрелитъ, тогда командующій флагъ или вымпелъ паки поднять и тотчасъ все флаги и вымпелы распустить, сколько у кого на корабле есть».
«3) Для береженья у пушекъ нижняго дека клинья вынять, и сколько возможно, задъ ниже у пушекъ опустить, дабы вреды темъ не учинить, которые въ боту и при немъ мимо флота пойдутъ».
«4) Когда ботъ пойдетъ въ гавань и съ корабля генералъ-адмирала стрелено будетъ изъ пушекъ, какъ и первый разъ, и

*) Оригинальное письмо и повеленіе Петра I , хранящіяся въ «Ковч. Адмиралт. Совет.», стр. 70.
**) Главн. морс. арх. «Сборникъ инструкцій, 1704—1726 гг.»

4 73

когда седьмая пушка выстрелится, тогда всемъ зачать и стрелять изо всехъ, пушка за пушкою*)».
Въ день встречи, ботика разрешалось господамъ флагманамъ, на свою волю, при какомъ здоровье, палить изъ пушекъ столько, сколько на корабле есть, а не больше. Капитанъ-командирамъ и капитанамъ вполы (въ половину) сколько на корабле имеется **).
Для предосторожности, словесно нриказывалось: «Во время салюта, орудія на стороне, обращенной къ ботику, заряжать безъ пыжей».
Днемъ торжественнаго пріема «Дедушки русскаго флота» назначено было 11-е августа. Ботикъ, поставленный въ Петер-бурге на гальотъ, былъ, въ сопровожденіи невскаго флота, перевезенъ къ Котлину и поставленъ за военною гаванью. Въ 11-мъ часу утра, государь прибылъ на генералъ-адмиральскій корабль «Гангутъ» и «пожаловалъ всехъ флагмановъ новыми тафтяными шлюпочными флагами, которые тотчасъ все адмиралы и подняли на своихъ шлюпкахъ***).
Отъ корабля «Гангутъ, стоявшаго противъ среднихъ воротъ купеческой гавани, девять флагмановъ отправились къ ботику, на своихъ шлюпкахъ, въ следующемъ порядке: впереди генералъ-адмиралъ, за нимъ въ рядъ два адмирала (Петръ Михай-ловъ и Крюйсъ), за ними три вице-адмирала (князь Меншиковъ, Сиверсъ и Гордонъ) и за ними три контръ-адмирала (Сандерсъ, Наумъ Синявинъ и лордъ Дуфусъ) ****).
По прибытіи въ гальоту и принятіи ботика отъ капитанъ-командора Синявина, какъ отъ боцмана, флагманы спустили ботикъ на воду, поставили мачту и, поднявъ на ней штандартъ, пошли къ флоту.
Государь, предоставивъ первое место генералъ-адмиралу, самъ принялъ должность квартирмейстера и правилъ рулемъ. Въ гребцы сели вице-адмиралы: Сиверсъ и Гордонъ, и контръ-адмиралы: Наумъ Синявинъ и Сандерсъ; князь Меншиковъ, пра-

*) Оригинальн. письма и поведенія Петра I , хранящіяся въ Ковчеге адмир. совет., стр. 69.
**) Журналъ мичмана (впоследствіи адмирала) Нагаева, веденный на корабле«Нептунъ».
***) Журналъ мичмана Нагаева.
****) Глав. морс. арх. «Сборникъ инструкцій».

474

вя должностъ лоцмана, измерялъ лотомъ глубину моря, а оберъ-цейхмейстеръ Отто, исправляя обязанность канонира, отвечалъ изъ пушекъ ботика на салюты кораблей.
Ботикъ буксировали все флагманскія шлюпки, прекрасная погода благопріятствовала торжественному шествію. Императрица, вся царская фамилія и приглашенныя особы смотрели на церемонію съ крепости.
На флоте «Дедушку» приняли согласно вышеприведенному церемоніалу и когда онъ, въ 12-мъ, часу обойдя всю линію ко-раблей, возвращался назадъ, то при проходе его на каждомъ корабле били походъ, играли на трубахъ и люди стояли по вантамъ. Когда онъ вошелъ въ военную гавань, где находился Невскій флотъ, тогда снова раздался салютъ со всехъ кораблей, гавани, крепостей и судовъ Невскаго флота.
Торжество заключилосъ обедомъ, приготовленнымъ на военной гавани въ палаткахъ изъ корабельныхъ парусовъ.
Кроме императорской фамиліи, иностранныхъ пословъ и знатныхъ особъ, къ столу приглашены были все флагманы и капитаны морскіе и «другій генералитетъ», «причемъ застольная изъ пушекъ стрельба произведена была съ корабля Екатерина (на которомъ имелъ флагъ адмиралъ Петръ Михайловъ) и съ военной гавани многая» *).
Ботикъ. на томъ же гальоте, въ сопровожденіи Невскаго флота, отправился въ Петербургъ, и при отходе съ гавани салютовали ему 31 выстреломъ.
Въ Петербурге онъ простоялъ на гальоте до 30 августа, тоесть, до дня, въ который праздновалось заключеніе мира со шведами, и долженъ былъ начаться громадный маскарадъ, продолжавшійся целую неделю. Въ этотъ день, государь приказалъ поставить свой ботикъ на покой, въ Петропавловскую крепость. Въ 4-мъ часу по полудни, собралисъ «все знатныя переоны» на Троицкую пристань въ маскарадномъ платье. Лица, участвовавшія въ маскараде, обойдя пирамиду «четырехъ фрегатовъ», воздвигнутую на Троицкой площади, сели на гребныя суда и, вследъ за ботикомъ, отправились къ Невской пристани Петропавловской крепости. Шведскія пленныя суда были выведены

*) «Повседневныя записки» коменд,антской канцеляріи .

475

къ этому дню на Неву и поставлены противъ Троицкой площади. Когда ботикъ подошелъ къ крепости, то съ него палили изъ пушекъ, а когда поставили его на место, въ «государевомъ больверке», то крепость и въ честь его отсалютовала 21-мъ выстреломъ *). При установке ботика, присутствовалъ самъ государь. Вечеромъ городъ былъ иллюминованъ «зажиганы были во всехъ домахъ по окнамъ свечи».
Несмотря на такіе торжественные проводы «Ботика», помещеніе его въ крепости было не очень удобно. Онъ стоялъ въ открытомъ каземате, и только 11-го февраля (1724 г.), его прикрыли брезентомъ (крашенною парусиною) и самый казематъ защитили отъ дождя и снега старыми парусами **).
Въ день 30 августа 1724 года, по указу его величества, ботикъ въ 6-мъ часу утра взяли изъ крепости для отвода къ Невскому монастырю.
«Въ 31-й день, его величество и прочіе все знатныя персоны были въ Невскомъ же монастыре. Того жъ числа, по по-лудни въ 6 часу, какъ его величество прибылъ на ботике изъ Невскаго монастыря въ С.-Петербургъ, и какъ поровнялся противъ города, и тогда съ онаго ботика, а потомъ, мало обождавъ, палили изо всехъ парусныхъ судовъ изъ пушекъ; а потомъ от-дали честь съ города ботику изъ 21 пушки. На городу того-жъ числа поднятъ былъ штандартъ. Его величество на упомяну-томъ ботике своею высокою особою изволилъ ехать до самой Невской пристани и потомъ изволилъ сесть въ верейку, и но-ехалъ въ домъ князя Меншикова, куда и прочія знатныя пер-соны следовали; и были въ доме князя Меншикова на ассамблее; и упомянутой ботикъ обратно ввезенъ въ гарнизонъ (въ крепость), и поставленъ въ прежнее место».
Черезъ день после этого торжества (2 сентября), последовалъ высочайшій указъ, которымъ повелено «ботикъ въ 30-мъ числе (августа), для торжествованія выводить повсегодно на воду и иметь при Александро-Невскомъ монастыре ***)».
Однакожъ, съ кончиною великаго государя, настоящій указъ, въ числе многихъ другихъ, оставался иеисполненнымъ до цар-

*) Доп. къ деян., т. XIV , стр. 166 изд. 1794 г. и «Повседневныя записки».
**) Журн. адмирал. коллегіи.
***) Повседневная записка.

476

ствованія императрицы Елисаветы Петровны. Не ранее 1744 года, вспомнили старый ботикъ и тогда торжественно вывели его къ Невскому монастырю, следующимъ норядкомъ:
«По полуночи въ 4-мъ часу, наряжена галера, имянуемая Днепръ, съ определенными служителями, и при ней съ однимъ венеціанскимъ ботомъ и съ шестью шлюпками, снявшись съ якоря, пройдя въ верхъ по Неве реке, мостъ прошедъ, къ С.-Петербургской крепости, легла противъ невскихъ воротъ на якоре».
«Прежде прибытія той галеры, ботикъ изъ крепости вьше-сенъ былъ и поставленъ на определенной отъ адмиралтейства безпалубной ботъ и оный ботикъ надлежащимъ такелажемъ оснащенъ».
«Къ той же крепости прибылъ съ яхтеннымъ и буернымъ Невскимъ флотомъ господинъ интендантъ князь Несвитскій, и противъ оной же крепости легли на якорь».
«А въ 8 часовъ, принявъ приказъ отъ господина генералъ-лейтенанта и оберъ-коменданта и кавалера Игнатьева, чтобъ вышеописанный ботикъ, взявъ на буксиръ галерою, следовать къ Александро-Невскому монастырю вверхъ по Неве реке, почему тотъ ботикъ отъ пристаеи къ галере былъ буксированъ двумя 12-весельвыми шлюпками; и какъ со онымъ отъ пристани отвалили, то, въ тотъ самый моментъ, поднятъ на корме онаго ботика флагъ белой съ синимъ Андреевскимъ крестомъ, (на носу) гюисъ и (на мачте) вьмпелъ, и того часа съ галеры учиненъ былъ салютъ изъ 13 пушекъ; и когда съ галеры оной ботикъ принятъ былъ на буксиръ и выступили въ походъ съ битіемъ въ барабанъ и съ играніемъ музыки, на трубахъ и литаврахъ, то, въ самой тотъ часъ, изъ Петербургской крепости учиненъ салютъ изъ 21 пушки, и потомъ следовала Адмиралтейская крепость; и съ ботика онымъ ответствовано изъ 3-хъ пушекъ. После того, салютовалъ Охтенной и Буерной флотъ изъ всехъ пушекъ, сколько на ономъ находилось, которому ответствовано съ ботика изъ 3-хъ же пушекъ».
«По полудни того-жъ числа въ 1 часу, прибыли противъ монастыря Александро-Невскаго, и тогда учиненъ былъ салютъ съ ботика изъ 3-хъ, да съ галеры изъ 12 пушекъ, на что изъ монастыря ответствовали равнымъ числомъ, и противъ онаго мо-

477

настыря легли на якорь, и галера убрана была флагами и вым-пелами».
«По окончаніи молебна, изъ монастыря палили изъ пушекъ, а потомъ изъ галеры выпалено изъ 13 пушекъ».
«Въ 5 часу, принявъ приказъ отъ вышепомянутаго господина генералъ-лейтенанта и оберъ-коменданта и кавалера Игнатьева, чтобъ съ ботикомъ следовать обратно къ С.-Петербургской кре-пости, и поднявъ якорь, пошли отъ того монастыря, и тогда учиненъ салютъ изъ 21, а на то ответствовано съ ботика изъ трехъ, съ галеры изъ 12 пушекъ; при томъ же, въ монастыре продолжался и колокольный звонъ, а галера съ барабаннымъ боемъ и съ играніемъ на трубахъ и литаврахъ следовала. По-мянутой яхтенной и буерной фдотъ за противнымъ ветромъ не дошелъ до монастыря, стоялъ на якоре выше летняго его императорскаго величества дому, на Неве реке, и когда галера съ ботикомъ поверсталась противъ его, то съ онаго флота учиненъ былъ салютъ изъ всехъ пушекъ, которому съ ботика ответствовали изъ 3 нущекъ».
«Въ 6 часу прибыли къ С.-Петербургской крепости и отъ галеры отданъ былъ буксиръ, а ботикъ принятъ для буксиро-ванія къ пристани двумя 12-весельными шлюпками, тогда съ галеры выстрелено изъ тринадцати пушекъ, и не доходя пристани съ ботика учиненъ былъ салютъ крепости изъ 3-хъ, а ему ответствовано съ той крепости изъ 21 пушки, а потомъ изъ адмиралтейства, и оной ботикъ къ пристани приведенъ благополучно, которой, въ тотъ же чаеъ, господиномъ генералъ-лейтенантомъ и принятъ, и поставленъ въ его надлежащее место въ той крепости» *).
Подобная церемонія повторилась и въ следующемъ 1745 году.
«30 числа августа, пополудни въ 6 часу наряженная галера, имянуемая Жаръ, подъ командою капитана Кашкина, взявъ изъ Петропавловской крепости ботикъ и ноставя оный на безпалубный ботъ, которой покрытъ былъ по воду краснымъ сукномъ, буксировала вверхъ по Неве реке, а предъ нею шди две 12-тивесельныя шлюпки со служительми съ наряднымъ мундиромъ и на нихъ по два трубача».

*) Повседневная записка.

478

«За ними следовали: въ церемоніи корабль св. Варвары, стоящія при дворе ея императорскаго величества яхты, всехъ флагмановъ и коллегіи адмиралтейской членовъ и морскихъ капитановъ шлюпки, а партикулярной верфи все гребныя суда, сколько оныхъ тогда набралось».
«Для ботика на 2-хъ шлюпкахъ и на галере играли на трубахъ и литаврахъ и били въ барабанъ походъ, тожъ чинили на корабле и яхтахъ. Въ 11 часу передъ полуднемъ, прибыли къ Невскому монастырю и противъ берега онаго, какъ корабль такъ и яхты, стали на якорь, а ботикъ поставили сначала къ пристани, поднявъ тогда на мачте вымпелъ, а на корме и на носу ординарные флаги, при чемъ и все шлюпки находились». «Въ 12 часу, на корабле при выстреле изъ пушки поднятъ былъ молитвенной флагъ, по окончаніи литургіи и молебнаго пенія, какъ архіерей с.-петербургской съ надлежащимъ своимъ клиромъ и по облаченіи вышелъ и покропилъ оный ботикъ святою водою, тогда въ Невскомъ монастыре выпалено изъ 11-ти, а потомъ съ корабля изъ 21 пушекъ, съ яхтъ по 11 пушекъ».
«По полудни во 2 часу, по сигналу поднятъ былъ на корабле съ гротъ-стенгъ-саленга флагъ перваго адмирала, изъ монастыря производилась изъ пушекъ пальба; первой разъ изъ 31, три раза по 21, два раза по 15 пушекъ, а потомъ и съ ко-рабля, по сигналу-жъ, вьшалено изъ всехъ пушекъ, также съ яхтъ и галеры. Въ 3-мъ часу, подняли съ гротъ-стенгъ-саленга флагъ красной, палили изъ монастыря изъ 31 пушки. Въ 4-мъ часу, какъ изъ Невскаго канала вышедъ ботикъ и за нимъ около 20-ти шлюпокъ въ Неву поверстался противъ корабля, кричали съ корабля 7 разъ ура. Съ робите, на которомъ ея императорское величество изволила сидеть, ответствовали одинъ разъ, потомъ съ корабля ответствовали вторично 3 разъ «виватъ». Потомъ стали палить изъ пушекъ, когда выпалили изъ пушки, то подняли на ботике штандартъ, тогда чинилась съ корабля палъба, съ яхтъ и галеры чинили тожъ. Съ ботика палили изъ 3-хъ пушекъ. Галера пошла съ ботикомъ въ Петербургъ, а потомъ разцветили корабль и яхты флагами и играми на трубахъ, били въ литавры. Въ 5 часу, спустили съ корабля и яхтъ флаги. Въ 6 часу корабль снявшись съ якоря, следовалъ отъ Невскаго

479

монастыря внизъ по Неве буксиромъ. Въ 9-мъ часу, корабль, не дошедъ литейнаго двора, легъ на якорь».
«Бывшему-жъ на галере Жаре командующему капитану Кашкину, въ указе изъ коллегіи, между прочимъ предписано: какъ вышеписанной ботикъ изъ Невскаго монастыря приблизится къ С.-Петербургской крепости, тогда съ оной крепости салютовать напередъ изъ 35 пушекъ, да съ Адмиралтейской крепости изъ 31 пушки, выждавъ прежде въ С.-Петербургской крепости до пяти выстреловъ; напротивъ же того, съ ботика изъ 3 пушекъ, и поставить его въ надлежащее место».
Въ 1746 и 1750 годахъ также приготовлялись къ торжественному выводу ботика, но оно не состоялось.
При празднованіи столетія Петербурга, 16 мая 1803 года, «Дедушка Русскаго флота» находился на палубе стоявшаго на Неве 110-пушечнаго корабля Гавріилъ, где почетными стражами были четыре столетніе моряка Петровскаго времени.
Въ последній разъ ботикъ выводился въ царствованіе императора Николая Павловича, 3 іюля 1836 года. Это торжество, по характеру своему, было единственнымъ повтореніемъ Петров-скаго; въ обоихъ случаяхъ знаменитый дедъ торжественнымъ образомъ являлся передъ своимъ потомствомъ.
Для принятія ботика, іюня 28-го въ 9 часовъ утра, капитанъ надъ главнымъ гребнымъ портомъ отправился на катеръ подъ своимъ флагомъ, отъ главнаго адмиралтейства къ Петропавловской крепости. За нимъ следовалъ адмиралтействъ-советъ на катере подъ аддиралтейскимъ флагомъ, которому крепость са-лютовала-15-ю выстрелами, на что съ катера отвечали равнымъ числомъ. Прибывъ въ крепость, адмиралтействъ-советъ принялъ ботикъ отъ крепостного коменданта и, первый о пріеме, а второй о сдаче, донесли государю императору.
Когда ботикъ спущенъ былъ на воду нижними чинами гвардейскаго экипажа, имевшими знаки военнаго ордена, капитанъ надъ портомъ взялъ его на буксиръ своего катера и повелъ внизъ по Неве; катеръ же съ адмиралтействъ-советомъ следовалъ за ботикомъ. Когда последній отошолъ отъ берега, крепость отсалютовала ему 31 выстреломъ.
Противъ новаго адмиралтейства ботикъ взятъ на буксиръ пароходомъ Охта, на которомъ, по прибытіи адмиралтействъ-со-

480

вета, и поднятъ былъ адмиралтейскій флагъ. Пароходъ Охта повелъ ботикъ въ Кронштадтъ и по приближеніи его Кронштадтская крепость встретила ботикъ салютомъ 31-мъ выстреломъ.
Здесь ботикъ поставленъ былъ въ военной гавани, и къ нему для дежурства наряженъ былъ штабъ-офицеръ, на часы же поставлены два унтеръ-офицера гвардейскаго экипажа.
2 іюля, около 6 часовъ вечера, ботикъ былъ выведенъ изъ военной гавани въ среднюю и поставленъ на стоявшій тутъ военный пароходъ Геркулесъ, на который тогда же перенесли и адмиралтейскій флагъ. На шханцахъ этого парохода, для помещенія ботика, было устроено особое возвышеніе, наравне съ ютомъ, такъ, чтобы ботикъ былъ хорошо видимъ съ кораблей, когда повезутъ его мимо флота. Возвышеніе это покрыли алымъ сукномъ, со свесами до палубы парохода.
На время церемоніи къ ботику, кроме караула отъ гвардейскаго экипажа, состоявшаго изъ оберъ-офицера, двухъ унтеръ-офицеровъ и 14 рядовыхъ, поставлснъ былъ почетный караулъ роты дворцовыхъ гренадеръ, изъ одного штабъ-офицера, одного оберъ-офицера, трехъ унтеръ-офидеровъ, двухъ музыкантовъ и 14 рядовыхъ. Отъ каждаго флотскаго экипажа «въ виде депу-татовъ» велено было прислать на пароходъ. Геркулесъ заслуженныхъ квартирмейстеровъ и матросовъ, а также изъ каждой (морской) артиллерійской бригады по одному нижнему чину.
У самаго ботика поставлены шесть часовыхъ: у кормы—два дворцовыхъ гренадера, по бокамъ противъ средины,—два унтеръ-офицера гвардейскаго экипажа и у носу—два гардемарина.
На баке ботика разложеиъ былъ штандартъ, сохранившійся отъ временъ Петра Великаго.
Въ назначенный для церемоніи денъ, 3 іюля, погода стояла прекрасная, небо было ясно и дулъ тихій западпый ветеръ. Множество желающихъ видеть такое редкое торжество прибыли изъ Петербурга и Петергофа на частныхъ пароходахъ. На рейде, подъ начальствомъ адмирала Кроуна, стоялъ весь балтійскій флотъ за исключеніемъ эскадры, находившейея на пути изъ Ар-хангельска. Среднюю линію составляли 26 кораблсй; въ параллель корабельной, стояла къ югу линія фрегатовъ, а къ северу мелкихъ судовъ. Кроме того, на рейде были: 3 корвета, 5 пароходовъ участвовавшіе въ церемоніи, и одішъ брандвахтенный

481

фрегатъ, державшійся во все время подъ парусами. Такимъ образомъ, всего на рейде при шествіи ботика находилось 72 военныхъ судна.
Поутру 3-го іюля, пароходъ Геркулесъ стоялъ на маломъ кроиштадтскомъ рейде, подъ адмиралтейскимъ флагомъ. Въ пол-день двинулись изъ Петергофа военные пароходы. Передовой изъ нихъ, Ижора, подъ флагомъ генералъ-адмирала, приближаясь къ Кронштадту въ половине 1-го часа по полудни, салютовалъ ботику 31 выстреломъ, подойдя же къ Геркулесу, все пароходы вместе съ нимъ шли на большой рейдъ.
Геркулесъ съ ботикомъ открывалъ шествіе, за нимъ следовалъ пароходъ Ижора, далее пароходы Александрія, Нева и Охта. Все почести отдаваемы были ботику, по мере того, какъ онъ приближался къ большому рейду. Сухопутныя войска, поставленныя на бастіонахъ средней и купеческой гаваней, при проходе ботика делали на караулъ, били походъ и кричали ура! Потомъ салютовалъ ему, 31 выстреломъ, флагманскій корабль, а после того, въ часъ по полудни, когда пароходъ Ижора приблизился къ линіи кораблей, крепость и адмиралъ салютовали поднятому на Ижоре флагу генералъ-адмирала 21 выстреломъ, на что отвечали имъ съ парохода 11 выстрелами. Вскоре за темъ на всемъ флоте послали людей по реямъ, и Геркулесъ, сопровождаемый прочими пароходами, пошелъ вдоль корабельной линіи, по северную ея сторону. При прохождеиіи ботика, на каждомъ корабле, караулъ отдавалъ ему честь съ барабаннымъ боемъ и люди, стоявшіе на реяхъ, кричали пять разъ ура!
Геркулесъ, обойдя всю корабельную линію и возвращаясь по другой ея стороне, въ половине 3 часа по полудни, всталъ на якорь противъ адмиральскаго корабля по северную его сторону. Тогда на ботике подняли штандартъ и со всего флота, крепости и отдельныхъ фортовъ на рейде произведенъ былъ салютъ изъ всехъ орудій.
По окончаніи общаго салюта, пароходъ Геркулесъ отвечалъ, вместо ботика, 7-ю выстрелами, и тогда же по сигналу генералъ-адмирала, люди сошли съ реевъ и марсовъ, и все суда разцветились флагами. После того государь императоръ, находившийся со всею августейшею фамиліею во все время церемоніи на пароходе Ижора, вт. 3 часа по полудни, отправился на паро-

482

ходъ Геркулесъ, имея на катере своемъ флагъ генералъ-адмирала. За императоромъ следовали морскія начальствующія лица на катерахъ, подъ флагами, присвоенными ихъ званію. По отданіи на Геркулесе чести ботику, его величество и все бывшія съ нимъ особы возвратились на пароходъ Ижора и, въ З 1\2 часа по полудни, Геркулесъ, сопровождаемый прочими пароходами, пошелъ съ рейда. На судахъ, мимо которыхъ проходилъ ботикъ, караулы отдавали честь и били походъ. Государь императоръ, проводивъ Геркулесъ до малаго рейда, возвратился въ Петергофъ.
После этого, ботикъ темъ же порядкомъ отведенъ былъ въ С.-Петербургъ и, на другой день, сданъ адмиралтействъ-советомъ въ Петропавловскую крепость.
Такъ окончилосъ последнее торжество ботика и съ техъ поръ онъ, въ устроенномъ для него каменномъ павильоне, опять мирно стоитъ близъ могилы основателя русскаго флота.
Въ будущемъ 1872 году, Москве предстоитъ вновь увидеть его въ такой обстановке, которая наглядно покажетъ, что духъ Петра жилъ и живетъ до сихъ поръ въ русскомъ флоте, и что моряки наши и после Петра продолжали во время мира и войны трудиться по его примеру.
Разнообразные предметы будущей политехнической выставки представятъ образцы того, что выработано наукою и искусствомъ по всемъ отраслямъ морского дела, а о военныхъ заслугахъ нашихъ моряковъ, совершенныхъ по кончине царственнаго адмирала, красноречиво свидетельствуютъ славныя имена Чесьмы, Наварина, Синопа и, особенно, незабвеннаго Севастополя, обезсмертившаго своихъ героевъ-защитниковъ, въ числе которыхъ одно изъ первыхъ местъ занимали моряки.
Морской отделъ выставки представляетъ всестороннее развитіе геніальной мысли царя, возбужденной старымъ ботикомъ, а потому, какъ бы ни были любопытны и полезны выставленные въ «отделе» предметы, самымъ драгоценнымъ изъ нихъ, конечно, будетъ старый ботикъ Петра Великаго, маститый «Дедушка» русскаго флота.

 

Ф. Ф. Веселаго

[ главная | все статьи]

Использование материалов только с разрешения автора
© Copyright 2006—2017 «Авторский проект А.Бойцова Ботик Петра I Св.Николай»
Дата создания: 01.01.2006 г., © А.Бойцов, г.Томск